Business is booming.

Инна Ямбулатова: Заботой о рождаемости государство «красит губы трупу»

0 5

Инна Ямбулатова: Заботой о рождаемости государство «красит губы трупу»

Для простого воспроизводства населения в России должно быть 10 миллионов многодетных семей — в пять раз больше, чем сейчас. Чтобы увеличить рождаемость, надо первым делом изжить демографические мифы, убеждена секретарь Гиппократовского медицинского форума Инна Ямбулатова. Кроме того, нужно создать федеральный орган, отвечающий за семью, и разработать стратегию демографической безопасности.

- Advertisement -

«СП»: За 2022 году россиянки сделали 1795000 абортов. Какая-то фатальная цифра?

— Она не подтверждается Минздравом. И не потому, что это не так, а потому что система учета сегодня определяется формой N13, которая ведет его по государственным учреждениям и муниципальным объектам здравоохранения. И есть форма N1 с показателями Росстата. Суммируем данные из обеих форм — получается 580 тысяч абортов за 2022 год. В этой связи возникает вопрос. Разница между двумя формами порядка 100 тысяч, так из года в год. Росстат собирает данные по абортам из частных и ведомственных клиник. Но надо понимать, насколько несовершенна статистика.

Прямая ссылка передачи на YouTube. Смотрите все передачи СП-ТВ

Подписывайтесь на YouTube-канал «Свободной Прессы». Мнения, аналитика, репортажи

«СП»: Как?

— В медицинской сфере есть отрасль, которую государство не отдаёт частникам. Это — трансплантология. Почему не отдаёт? Здесь высокая криминальная составляющая. Аборты на сегодняшний момент для ряда частных компаний прибыльны. Предложения коллег не отбирать лицензию у частных клиник, а просто ужесточить наказание, например, за нарушение регламента, проблемы не решат.

В частной клинике, очевидно, реже, чем в государственной, соблюдают регламент. Например, «7 дней тишины», доабортное консультирование, обязательные анализы перед абортом и срок гестации, на котором допустим аборт (до 12 недель). Что еще может делать частная клиника? Посоветовать по телефону купить в соседней аптеке таблетку, сделать домашний аборт — страшное словосочетание!

При этом частная клиника может не сказать, что принятая таблетка после определённой недели приведёт к кровотечению. И, очевидно, эта женщина точно попадёт в государственную клинику на чистку. Отсюда мы видим рост числа выкидышей. Средняя цифра по популяции, которую даёт ВОЗ, не должна превышать 15 процентов, а у нас она сегодня 35−37. Возникает вопрос: у нас какая-то эпидемия маток? Что-то с женщинами происходит? Мы чем-то все очень сильно больны? А не та ли проданная таблетка приводит к рецидиву?

«СП»: Проблема только отчасти медицинская…

— В частных клиниках очевидно стремление заработать там, где «тонко», где отсутствует контроль. Это природа бизнеса, но на то и государство, чтобы регламентировать, регулировать, устанавливать правила игры.

«СП»: Есть спрос — будет и предложение.

— Совершенно точно.

Теперь — что касается социального фактора и ответственности государства. Сегодня проблема абортов происходит от всеобщей болезни. Государство, добровольно или намеренно, дискредитирует себя как институт управления социальными системами. Что происходит?

В последние 30 лет оно стало снимать с себя ответственность за социальные процессы. Тогда как его природа в том и заключается, чтобы следить за исполнением социального договора, максимально стремясь к справедливости. Когда государство сокращает эти полномочия или перестает выполнять их, оно отказывается от своей природы. Мы наблюдаем этот процесс. Он не только у нас идет, это проблема вообще современного государства как института. За что Илон Маск его успешно троллит. Зачем, говорит он, нужно государство, если оно не выполняет социальные обязательства?

Вернемся к экономике. Служит ли причиной абортов нехватка денежных средств? И да, и нет. Если вы возьмете статистику и нарисуете портрет женщины, которая чаще других делает аборты, удивитесь. Мы аборты делаем не от бедности, а от сытости. Как это? Очень просто.

Среднестатистическая женщина делает аборт, как правило, на втором или третьем ребёнке. Она замужем, имеет образование — высшее или среднее. У неё есть жильё, профессия, работа. У социологов есть такой вульгарный, сленговый термин: жирная группа. Женщина в возрасте от 25 до 39 лет, которая как раз и относится к золотому репродуктивному потенциалу. Но именно она и делает аборты. А есть другая группа: бедная, брошенная, одинокая студентка без работы, как правило, с 18 до 25 лет. И она делает аборты меньше всего.

Если мы эту статистику развернём в сторону государства, то снова будем удивлены. Самое большое количество абортов во Франции, где множество пособий. Но там либерализовали аборты и произошёл их огромный рост. В Германии — тоже достаточно много пособий, суммарный коэффициент рождаемости 1,4−1,5. А в Индии, стране небогатой, этот показатель до сих пор 3,7. Нигерия, Нигер показывают потрясающий рост. Египет за последнее время просто удивительными темпами прибавил…

Получается, что проблема в некотором роде не в деньгах. Если мы посмотрим разрез по России, тоже будем удивлены.

Банкир, обладающий средним доходом 10−12 миллионов в год, имеет одного ребёнка. А у семьи в провинции с годовым доходом, условно говоря, 300−500 тысяч, 3−5 детей. Все доводы об экономическом положении сразу разбиваются статистикой. Она — наука бескомпромиссная. Ей плевать на наши моральные взгляды. Так что это социологический миф об абортах, будто они делаются от бедности.

«СП»: Вы приводите пример среднестатистической женщины. Есть ли причинно-следственная экономическая связь, когда женщина и её муж понимают, что одного ребёнка с их финансами они могут поднять, сохранив свой уровень жизни, статус, но второго, третьего — не потянут?

— Здесь корень проблемы. Страна наша как раз относится к той категории государств, где семья с каждым рожденным ребенком беднеет. Она теряет уже достигнутый социальный статус. Женщина делает аборт, убивая второго и третьего ребенка, фактически по причине того, что находится под прессингом кредитов. Это очень серьезно.

Скажу о проблеме, которую мы обсуждаем во внутренних кругах среди социологов, демографов — в профессиональном сообществе, но редко — в открытой плоскости. Потому, что это критика мер Минтруда, Минсоцразвития, экономического блока, которыми они отчитываются все время перед президентом и обществом. Тезис звучит так: «Мы дали народу всё, но он какой-то неправильный — не рожает». На самом деле это — второй миф, который культивируется в чиновничьих кругах. Коллеги, вы ничего не дали. На самом деле вы обманули и себя, и население.

Как это произошло? Если бы я была банкиром (мне приходилось работать в том числе и в коммерческих структурах, достаточно крупных), то, рисуя маркетинговый облик постоянного потребителя кредитов, видела бы семью с одним ребёнком. Я бы посадила ее в долги на 30 лет, обеспечивая себе бесконечный кэш. Понимаете? Но у этой семьи нет стартового капитала. Где его взять? А почему бы этот стартовый капитал не дало государство? Чтобы семья пришла ко мне, банкиру, а я бы обеспечила и свой, и строительный сектор.

Почему в 2016 году произошел обвал рождаемости. Сейчас, анализируя ситуацию, мы начинаем понимать: в 2016-м снизились ставки по ипотеке и было объявлено, что материнский капитал за второго ребёнка будет какое-то непродолжительное время. Семьи родили второго и сели в ипотеку на 30 лет. И уже третьего-четвертого не родили и никогда не стали многодетными.

Между тем, достижение нужного СКР в нашей стране возможно только путём перехода из сегодняшней средней семьи в многодетную. А у нас получается, что мы родили первого, второго, а дальше влезли в ипотеку, в долги. Фактически, если говорить совсем уж вульгарно, квадратные метры съели детей. Была ли это спланированная, скажем так, диверсия? По большому счету, уже неважно.

Фактически получилось, что мера, предлагавшаяся для стимулирования рождаемости, превратилась в антидемографическую. Это показатель непонимания ситуации и отсутствия долгосрочного планирования. Это вторая боль, о которой мы постоянно напоминаем.

Вот в Общественной палате говорили о том, что подготовлена масса стратегий: информационной, национальной, продовольственной, энергетической безопасности. Говорится о гуманитарной миссии России на внешнем пространстве. Но мы не написали главную — стратегию демографической безопасности. А ведь это сквозная тема, которая касается сегодня всех отраслей экономики: образования, здравоохранения, информационного пространства, культурной среды, воспитания молодёжи.

Что, на наш взгляд, сегодня могло бы лечь в основу стратегии демографической безопасности? Безусловно, три блока. Первое: репродуктивное здоровье нации. Ежегодный доклад президенту. Сколько у нас сегодня бесплодных женщин, мужчин? Какое поколение подрастает? Сколько нас будет? Какого состава? Сколько будет людей пожилых? Сколько молодых? Мы — стареющая нация.

Спасибо большое коллегам, которые придумали нацпроект «Демография», где они фокус сосредоточили на продлении жизни, но не на стимулировании рождаемости. И мы сегодня пришли к тому, что замещать, условно говоря, выбывающие трудовое население просто некем. А это — налогооблагаемая база, потенциал, капитал человеческий.

И тут мы начинаем понимать, что, неправильно поставив вопрос демографии, пожинаем сегодня экономический кризис, нам не хватает трудовых ресурсов. Но что делаем? Завозим мигрантов. Давайте, господин Хуснуллин. Надо строить, и он решает проблему путём наименьшего сопротивления.

Второе: стратегия демографической безопасности. Она должна строиться из репродуктивного потенциала нации. Это как раз аборты, биобезопасность, защита здоровья женщин. Важны меры социальной поддержки, начиная от первой беременности и заканчивая многодетной семьей.

Третье: регулирование миграционных потоков. Это криминализированная сфера. Необходима жёсткая миграционная политика государства.

Эти три блока, касающиеся демографии, нужно разрабатывать, как и стратегию долгосрочного планирования. Мы не знаем, сколько нам необходимо людей. Но, очевидно, понимаем: чтобы воспроизводить себя, нам нужно 10 миллионов многодетных семей, сейчас их — 2,2 миллиона.

Нам нужно 40 миллионов детей. А к какому году мы это хотим? К 2050-му? К 2040-му? Китай планирует на 100 лет вперёд. Мы пока не видим даже близкой перспективы, бросаемся от одной меры к другой. Фактически мы красим губы трупу. Всё, что делается, — косметические меры. В демографии цифры абсолютно провальные.

Между тем, как я абсолютно убеждена, оценка деятельности правительства должна осуществляться не по тому, сколько поликлиник построили, дорог наклепали, космодромов запустили. Эффективности работы заключается всего в нескольких показателях. Первое: сколько родилось детей и сколько сделано абортов? Сколько было браков, а сколько разводов? Сколько социальных сирот, а сколько детей принято в семьи? Сколько у нас алкоголиков, а сколько здоровых ребят, занимающихся в секциях? Это — показатели того, как вы справляетесь со своим делом, а нас в государстве становится больше, и мы счастливее.

«СП»: Кстати, есть свежие данные ВЦИОМ, которые говорят о том, что 40 процентов россиянок не хотят рожать. В первую очередь из-за материального положения. Так?

— А как была сделана эта выборка? Если опрашивали городское население — да, близко к действительности. Наверное, там отсутствует провинциальная Россия. Потому что у нее коэффициент рождаемости по-прежнему 1,7−1,8. Агломерации и провинция всегда отличались.

Второй момент. Мне как-то пришлось схлестнуться с одной высокопоставленной чиновницей. Она спросила: «Вы хотите заставить женщин рожать до 25 лет?» Я говорю: «Да. Потому что первый ребёнок у женщины — это самая здоровая беременность, самая легко носимая. Более того, это улучшает ее репродуктивный потенциал, то есть как бы накопленное гормональное состояние даёт лучшее потомство. А вы предлагаете ей как раз это лучшее потомство либо не воспроизвести, навязывая контрацептивы, либо сделать аборт.

Советуя до 25 лет сделать аборт, вы ломаете ей жизнь. Потому что с точки зрения медицинской, биологической и религиозной, сакральной, нужно говорить девочке правильные вещи. Она с 18 до 25 лет не секса хочет. В ней говорит инстинкт размножения, а вы его подменяете инстинктом отношений. Нет, это не так и у мужчин, и у женщин. В этот момент они хотят детей. Давайте разделять то, что женщины думают и то, что пишут в аккаунтах".

Каждая женщина, условно говоря, стремится к тому, что называется инстинктом гнездования, к домовитости. Нам это свойственно. С другой стороны, мы сейчас подходим к самому главному вопросу. Поскольку я человек, исповедующий православие давно и имеющий религиозное образование, могу вам сказать, что духовные законы работают так же, как законы физики. Если вы не верите в гравитацию, можете прыгнуть с 9 этажа. Сила притяжения есть, никуда вы от нее не денетесь. Закон детерминизма действует и в духовном режиме тоже.

Социальная политика Советского Союза предполагала: один мальчик, одна девочка, настолько было трудно с рождаемостью. В СССР был только один всплеск рождаемости. Вообще это явление называется демографический Ренессанс. Последний демографический Ренессанс в нашей стране был в период Сталина, это период запрета абортов. В 1956-м запрет сняли. И уже в 1961−65 годы мы видим обвал рождаемости при пяти миллионах абортов.

Если говорить об общем ущербе, который понесла страна, то с 1920 года по 1997-й, эксперты подсчитали, мы потеряли от 150 до 180 миллионов граждан в результате абортов. Это больше, чем за две мировые войны плюс все эпидемии, Гражданская и репрессии. Речь только о прямых потерях. А если мы посмотрим дальше, с точки зрения демографической корреляции или социальной статистики и прогнозирования, то вот эти 150−189 миллионов не родили по два ребёнка, даже если по минимуму возьмем. Таким образом, мы недобрали 500−700 миллионов населения, которое у нас должно было быть к 1997 году. Это тот прогноз, который давал Менделеев.

Из 10 абортов 6 делается под влиянием близких людей. Не сама женщина принимает решение, а ее окружение. Мама, близкий мужчина. Фактически это группа лиц, преступным образом приговорившая человека. Чтобы снять с себя груз вины мы, культурные люди, приняли по умолчанию, что зародыш не человек. Ведь так проще убивать.

На войне есть принцип: врага надо расчеловечивать. Когда Дарвин писал свою первую работу, которая легла потом в основу так называемого евгенизма и сегрегации, она потрясла всех своим цинизмом. Во что это превратилось? Стало можно сказать, что какой-то человек и не человек или не совсем человек. А может, тогда и народ целый можно убить? Когда женщина, мужчина — без разницы, какого возраста, говорят, что какого-то человека можно убить, потому что он мешает, больной, лишний, некрасивый, неприятный, они должны быть готовы, что когда-нибудь к ним придет некто со словами: теперь можно отнять жизнь и у вас.

Есть такое профессиональное понятие, в биоэтическом сообществе оно называется абортивно-эвтаназийное мышление. Мы открываем ящик Пандоры, когда разрешаем аборты. И должны понимать, когда даем оценку этому не с правовой точки зрения, не с концептуальной, что когда-нибудь каток проедется по каждому из нас.

«СП»: Есть федеральная программа, практика, когда в регионе создается перинатальный центр. Он один, а все остальные родильные дома закрываются, особенно в глубинке.

— Низкий поклон за такой вопрос, потому что очень редко его поднимают. А ведь вы верно подметили. Количество мест, где можно сделать аборт — в шаговой доступности, за углом, не надо никуда ехать. Количество мест, где можно родить и дать жизнь, резко ограничивается. И теперь объясните мне, кого поражают в правах? Женщину, которая стремится родить или которая идёт и запросто аборт делает? Мне говорят: вы, пытаясь регулировать аборты, ограничивая частные клиники, наступаете на права женщин. А здесь на права женщин, на материнство не наступили? Это лукавая политика. Ее плоды, собственно, мы и пожинаем.

То, с чего мы начали: личное ли это дело женщины, врача или всё-таки государственный вопрос? Многодетных семей в «коробочках» не будет! То, что мы делаем, строя агломерационное государство — это уже антисемейное развитие. То есть изначально делается всё, чтобы многодетная семья не получилась. Тогда почему мы хотим, чтобы кто-то рожал? Вот ты должна рожать, а где? В двухкомнатной коробочке, и ещё час ехать транспорте, чтобы куда-то привезти ребёнка?

Если говорить откровенно, мы вообще государство, надо признать, не семейно-ориентированное. Более того, семейно-ненавистническое. Единственное в мире, где по ювенальной юстиции изымают детей из-за бедности. Ни одно другое государство не использует этот инструмент. Там, на Западе, ЛГБТ, секс-просвет, но, когда приходит бедная семья и говорит, что нечего есть, ей дают пособие. А мы изымаем ребенка. И на этот перекос мало кто обращает внимание.

«СП»: Зато кредиты даем.

— Фактически это закабаление. У нас закредитованность населения порядка 80 процентов. Очевидно, мы должны сегодня говорить о создании единого органа, который бы отвечал за семью предметно, и у него должны быть фамилия, имя, отчество. И это точно — не экономический блок. Потому что, если во главе стоит этот блок, государство превращается в корпорацию по зарабатыванию денег, а должно, помимо политических интересов, удовлетворять запросы граждан. Давайте бухгалтеров на место поставим. Я уважаю господина Силуанова, но пусть он всё-таки останется инструментом решения политических задач, а не наоборот. И тогда у нас всё поменяется.

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.